class="">
Первые лица регионов

Валерий Лимаренко:

слово слабее дела

14 октября 2019

Губернатор Сахалинской области — в спецпроекте ТАСС "Первые лица регионов"

© Юрий Смитюк/ТАСС

Губернатор Сахалинской области — в спецпроекте ТАСС "Первые лица регионов"

— К отечественному року как относитесь, Валерий Игоревич? "Поворот" группы "Машина времени" вам нравится?

— Не особенно. Какая-то искусственная песня, натянутая. Если уж выбирать из творчества Макаревича и команды, скорее назову "Свечу".

Хотя, откровенно говоря, мне больше по душе не рок, а барды. На первое место ставлю Визбора. Юрий Иосифович в моем сердце. Слушаю, сам пою, других прошу, когда кто-то берет гитару в руки. Еще люблю Окуджаву, Кукина, Городницкого, Митяева.

Высоцкий, конечно, особняком. Его в общий ряд не поставишь. Явление, отдельная страница.

— Зато в песне "Машины" есть слова, что называется, в тему. У вас ведь тоже новый поворот. Что он вам несет — пропасть или взлет?

— Точно не моя тема. Не мыслю такими категориями — ни взлетами, ни падениями. Не жду подобного, настроен на нормальную работу, поступательное движение вперед. Людям должно быть комфортно — это главное. И конечно, надо видеть перспективу, понимать, что ждет за горизонтом.

— Вы сразу о глобальном заговорили, а я про вас спрашивал.

— В моей жизни тоже обошлось без резких рывков и перепадов. Биография у меня простая. Родился на Украине, но тогда на этом никто не акцентировал внимания. Был Советский Союз, состоявший из 15 братских республик.

Первые года три прожил в Харькове, затем переехал с родителями в Луганск, куда перевели служить отца. Потом были Чугуев, Ахтырка… Кочевали по военным городкам. Отец командовал эскадрильей Л-39. Это реактивные самолеты, на которых курсантов летных училищ обучали пилотированию.

Учебно-тренировочные реактивные самолеты Л-39 во время демонстрации группового пилотажа
© Владимир Яцина/ТАСС
Учебно-тренировочные реактивные самолеты Л-39 во время демонстрации группового пилотажа
© Владимир Яцина/ТАСС

— В каком звании был отец?

— В запас уходил подполковником.

Значительную часть детства я провел в Луганске, приезжал туда в гости к бабушке с дедушкой. Они там похоронены. И другие родственники тоже. Знаете, у отца была мечта, он говорил: когда закончу службу, хочу жить в таком городе, как Луганск. Тихом, спокойном, уютном...

Поэтому происходящее сейчас в Донбассе для меня больная тема. Давно не был в Луганске, но раньше обязательно заходил в свой детсад, в школу, где учился, в дом №12, где жила наша семья.

Не поверите, но недавно мы отмечали полувековой юбилей с момента окончания… детского сада.

— Так бывает? Про школьную дружбу слышал, а про детсадовскую — впервые.

— Мы ведь все из военных семей.

Отцы служили в Луганском училище штурманов имени Пролетариата Донбасса, мамы общались между собой. Можно сказать, наше знакомство — с колясок. Ходили вместе в ясли и садик, потом — в первый класс, школу оканчивали… И до сих пор дружим

— Где собирались?

— У меня. Заранее созвонились, договорились. Володя Корчагин, Витя Козлов, Юра Чебукин. Ну и я, Валера Лимаренко. Один живет в Белгороде, другой — в Таганроге, третий — в Рязани, а встретились на моей даче в Нижнем Новгороде.

К сожалению, видимся редко, но отношения очень близкие, почти родня. А как иначе? За полвека-то…

— После школы вы поступили в авиаинститут. Почему не в летное училище, как отец?

— Собирался идти по его стопам, но в девятом классе отправился на медицинскую комиссию, а врач мне и говорит: послушай, а ты в курсе, что у тебя цветоощущение нарушено?.. Так решилась моя судьба.

© Личный архив Валерия Лимаренко
© Личный архив Валерия Лимаренко

Отец сказал, что в его эскадрилье служит отличный парень, который окончил Харьковский авиаинститут и стал классным инженером. Дескать, давай с ним посоветуемся. Мы встретились, поговорили, и меня убедили поступать в Харьков.

Я собирался на самолетный факультет, поскольку в будущем хотел стать главным авиаконструктором, чтобы, значит, мое имя красовалось на борту

— Для вас это было важно?

— Очень! Мечтал когда-нибудь полететь на самолете, который сам построю. Допустим, на Ли-2 или на Ли-204…

Но так вышло, что получил специальность ракетчика, занимался жидкостными реактивными двигателями и после института попал по распределению в Саров.

— Он же — Арзамас-16.

— Да, самый закрытый город Советского Союза, где создавалась наша атомная бомба.

— Никита Хрущев обещал построить коммунизм к 1980 году, а для вас он наступил в 1983-м.

— Так и есть! Правда, осознал я это не сразу. Ведь что такое коммунизм в упрощенном понимании? Возможность иметь интересную работу и получать достойную зарплату, позволяющую не думать, как свести концы с концами. В этом смысле Никита Сергеевич меня не обманул.

— А сколько вам платили?

— На двоих с женой — рублей 400. Обычная молодая семья за стенами Арзамаса-16 имела раза в полтора меньше.

Вид на город Арзамас-16, начало 1990-х годов
© Николай Мошков/ТАСС
Вид на город Арзамас-16, начало 1990-х годов
© Николай Мошков/ТАСС

— С Мариной Анатольевной вы познакомились уже в Сарове?

— Да. Жена родом из Тулы, окончила там местный политех, получила направление в ядерный центр, занималась роботами, станками с ЧПУ, автоматикой.

Саров и Дивеево — места удивительные! С одной стороны, щит Родины, с другой — важнейшие православные святыни. Счастлив, что участвовал в их втором рождении.

По происхождению я ведь советский человек, воспитывался в атеистической среде и к вере пришел не сразу. Более того, в конце 1980-х даже возглавлял комитет комсомола ВНИИ экспериментальной физики…

Процесс переоценки протекал незаметно, постепенно. Когда стал первым заместителем председателя городской думы Сарова, занялся программами развития. Мне было ясно: кроме образовательной и научной у города есть духовная и паломническая составляющие. Мы приняли план возрождения, который я продолжал курировать и на посту министра строительства Нижегородской области.

Саровская пустынь, Дивеевский женский монастырь, обретение кельи батюшки Серафима Саровского — все делалось на моих глазах и при непосредственном участии

Мы с сестрами монастыря восстановили Святую канавку в Дивееве. Ее же полностью утратили! Искали по летописям, где проходила, какие размеры имела… Пришлось решать массу организационных вопросов, людей ведь надо было переселить, дать им жилье. Копали канавку девицы, монашки и послушницы — так положено, а руководить процессом разрешалось мужчинам. Вот мы с владыкой отцом Георгием этим и занимались.

Монахини Дивеевского монастыря восстанавливают святую канавку, 2003 год
© Роман Яровицын/ТАСС
Монахини Дивеевского монастыря восстанавливают святую канавку, 2003 год
© Роман Яровицын/ТАСС

— Вы когда крестились, Валерий Игоревич?

— Кажется, в 1997-м. В самой обычной церкви в Туле. Вместе с детьми поехали навестить родителей жены, и свекор отвел нас к батюшке, жившему по соседству. Все прошло тихо, спокойно, без помпы.

Мы с Мариной крестились в один день. А десять лет назад обвенчались…

— Слышал, вы удивительным образом построили себе дом в Сарове?

— Да, стоит рассказать эту историю. Мы организовали первый ипотечный проект в современной России. Правда, для этого требовалось оформить отвод земельного участка, на что местные депутаты не давали нам согласия. Аргументация выдвигалась такая: если вы построитесь, то будете жить лучше других и создадите дестабилизацию в городе. Говорилось на полном серьезе! Обычным людям полагались квартиры, а дома — привилегированным. Действительно, в Сарове коттеджи занимали большие ученые, академики.

И знаете, что мы сделали? В соседнем Дивеевском районе договорились о выделении нам квадратного километра земли, примыкающей к городской черте, затем получили согласие директора Ядерного центра на то, что сами, за свой счет, оборудуем контрольно-следовую полосу. Ведь Саров по периметру окружала настоящая граница — со сторожевыми вышками, четырьмя барьерами и вспаханной землей между заборами из колючей проволоки…

В это сложно поверить, но мы построили! Собрали команду из энтузиастов, все лето валили лес, резали бревна на заграждения, таскали их вручную, поскольку техника не проходила. Кто-то лил бетонные столбы в гаражах, потом привозил на собственных прицепах. Работали как корчагинцы!

В итоге передвинули границу Сарова, по сути, подарили городу кусок территории. Думаю, это первый и последний случай в российской истории.

Поэтому, когда мне сегодня говорят о каких-то препятствиях, ссылаются на якобы объективные причины, мешающие решить проблему, даже слушать не хочу. Мы перенесли границу построенного Лаврентием Берией города, который до сих пор остается самым закрытым и секретным! О чем тут еще говорить?

И потом в моей жизни было несколько схожих ситуаций.

Когда пускали первый блок атомной станции в Волгодонске, никто не верил, что получится. За 1990-е годы индустрия строительства АЭС в России разрушилась полностью

Необходимое оборудование для станций тоже не изготавливалось, промышленных строителей попросту не осталось, все пришлось восстанавливать с нуля.

За десять лет Росатом выкупил старые заводы, полностью их переоснастил, ликвидировав монополистов как класс. Даже корпус реактора стало возможно заказывать двум заводам, выбирая, какой лучше. Это позволило сбросить цены на строительство, оборудование в разы! Сейчас одновременно проектируется и строится более 30 атомных блоков в России и за рубежом — от Индии и Турции до Египта и Венгрии.

Пуск второго энергоблока Волгодонской АЭС, 2009 год
© Валерий Матыцин/ТАСС
Пуск второго энергоблока Волгодонской АЭС, 2009 год
© Валерий Матыцин/ТАСС

— В Росатом вас позвал Сергей Кириенко, нынешний первый замглавы президентской администрации. Полагаю, вы знакомы с момента, когда он был первым секретарем Горьковского обкома ВЛКСМ?

— Я постарше, на том этапе мы не пересекались. Плотно взаимодействовать начали уже в Нижнем Новгороде. Сергей Владиленович был полпредом президента в ПФО — Приволжском округе — и пригласил меня главным федеральным инспектором. А потом — в Росатом. До того я успел поработать с тремя нижегородскими губернаторами, при Иване Склярове и Геннадии Ходыреве был министром строительства областного правительства, потом стал замом Валерия Шанцева.

— Вы ведь отвечали за большой участок?

— Даже сказал бы — за огромный. Всю инженерную службу, энергетику, ЖКХ, строительство, архитектуру, связь.

— И ушли на должность директора проектного института, где работало 700 человек. Понижение?

— Никак нет. Валерий Павлинович не хотел отпускать, я был одной из ключевых фигур в правительстве области. Но мне предложили решить амбициозную задачу: создать первый в России инжиниринговый холдинг по проектированию атомных станций. Нашей команде удалось собрать вместе 20 компаний, у которых сегодня инвестиционный портфель — под сотню миллиардов долларов.

Понятно, что на результат трудилось огромное количество людей, начиная с Владимира Путина и членов правительства, но, надеюсь, и я внес вклад в общую копилку.

— С президентом когда познакомились?

— Первый объект, который сдавал Владимиру Владимировичу, — храм Серафима Саровского в Сарове. Восстановили его за шесть месяцев. Президент приезжал на открытие в 2003 году. Тогда мы не общались, я был министром областного правительства и вместе с коллегами встречал главу государства.

Через семь лет, в 2010-м, Владимир Путин прилетал на пуск Ростовской АЭС и в тот же день вручил мне орден Почета. Главную роль, конечно, сыграл гендиректор Росатома Сергей Кириенко, а в целом это был результат слаженной командной работы. Потом я не раз присутствовал на мероприятиях с участием президента, но личный разговор состоялся уже во время назначения врио губернатора Сахалинской области, когда Владимир Владимирович объяснил стоящие передо мной задачи.

© Михаил Климентьев/пресс-служба президента РФ/ТАСС
© Михаил Климентьев/пресс-служба президента РФ/ТАСС

Наверное, опять скажете, что игра на понижение? С позиции главы компании, занимающей первое место на мировом рынке в атомной энергетике, уехал на Сахалин, где живет всего-то полмиллиона человек?

— Есть и еще коллизия: в прошлом году вы заработали 90 миллионов рублей. Здесь вам столько не заплатят.

— Да, мой сегодняшний доход раз в десять меньше.

— Тут вы должны добавить, что не все в жизни решают деньги…

— Но ведь это чистая правда! ​​​​​​

Ответьте на простой вопрос: если у человека в материальном отношении все благополучно, зачем ему еще больше денег? Солить?

— Спросите об этом у членов списка Forbes. Они не останавливаются на достигнутом, почему-то продолжают собирать.

— Вот это как раз понятно. Для бизнесменов деньги — инструмент. Они тратят в основном не на потребление, а вкладывают в развитие и воспроизводство.

А мне на что копить? По утрам ем овсяную кашу, в обед предпочитаю борщ, ношу обычный деловой костюм и часы Apple Watch, позволяющие следить за параметрами здоровья, считать пройденные шаги, видеть погоду, читать сообщения, почту и звонки. Очень удобно и функционально. Купил эти часы несколько лет назад и менять их не собираюсь.

Возвращаясь к вашей реплике с подковыркой: семья у меня взрослая, все обуты, одеты, сыты. Понятно, моя жена — не Золушка, у нее есть украшения, как у любой нормальной женщины. На этом мы не экономили, но и излишеств тоже нет. Я к золоту и драгоценностям равнодушен, на мне простой нательный крест, правда, освященный в храме Гроба Господня в Иерусалиме. Да, у нас есть дома в Нижнем Новгороде и подмосковном Внукове. Где работал, там и строились. И здесь построим

© Сергей Красноухов/ТАСС
© Сергей Красноухов/ТАСС

— В декларации вы указали два автоприцепа, но не очень понятно, к чему их цеплять: транспортных средств за вами не числится.

— Лодочные прицепы нужны, чтобы возить на них моторку, спускать на воду. Пока жил в Нижнем, любил порыбачить на Волге. Давно этим не занимался, но прицепы остались.

О ПРОЕКТЕ

В рубрике «Первые лица регионов» информационное агентство ТАСС регулярно публикует интервью с главами субъектов Российской Федерации, с которыми автор проекта Андрей Ванденко беседует, что называется, по широкому кругу вопросов, помогая читателям лучше познакомиться с людьми, олицетворяющими власть на местах, понять механизмы государственного устройства России, выяснить причины и мотивацию принимаемых решений.

АВТОР

Андрей Ванденко

Родился 8 ноября 1959 года в Луганске на Украине. В 1982 году окончил факультет журналистики Киевского национального университета имени Тараса Шевченко. С 1989 года живет и работает в Москве. Свыше двадцати лет специализируется в жанре интервью. Публиковался в большинстве ведущих российских СМИ. Лауреат профессиональных премий.